Потеря цели обучения

ШкольникПервый и основной сюрприз состоит в том, что система образования как государственный и общественный институт потеряла цель.

Действительно, поскольку в отечественной политике практически всей второй половины ХХ века доминировала ставка на достижения науки и техники, целью образования в нашей стране была подготовка молодежи к научно-технической деятельности, то есть к открытию новых явлений, к разработке и созданию на основе этих открытий новых образцов техники (в первую очередь — военной). Но вот уже начиная с 90-х годов прошлого века научно-технический прогресс забуксовал (отчасти по внутренним причинам, отчасти из-за влияния извне). Не только военное, но и мирное производство начали останавливать и ликвидировать, политическая парадигма резко сместилась с научных и социально-экономических вопросов в область манипулирования людьми. Широчайшую востребованность и популярность получили менеджмент, различные специализации юридического, экономического, психологического, социологического, политтехнологического профилей.

Первое время это давало какой-то эффект, но дальнейшее развитие событий убедительно показало, что все эти науки не обладают какой-либо мощной фундаментальной базой, чтобы обеспечивать постоянный гарантированный успех. Тем более что те или иные успешно действующие методики и наработки, будучи хотя бы раз примененными, мгновенно становятся достоянием конкурентов (в этом отличие гуманитарных технологий от естественно-научных — их нельзя скрыть в продукте). Так что в конце концов все вернулось на круги своя — к методам управления, характерным для советской власти, когда итоги выборов обеспечиваются административным ресурсом, справедливость определяется телефонным правом, лоббирование личных корыстных интересов идет под флагом «пожеланий народа», а правосудие осуществляется путем подкладывания бандитам наркотиков в карман. Пожалуй, добавилось только два новых явления — обеспечение права и защита частной собственности оказались поручены киллерам, а чиновники, учитывая новые рыночные отношения, приступили к торговле государственной властью.

Итак, серьезная наука — как естественная, так и гуманитарная — оказалась для политики и политиков совершенно ненужной, и поэтому концепция «цель образования — подготовка к научно-технической деятельности», которая считалась безусловной в течение полувека, растаяла как вчерашний снег. Явным проявлением этого феномена стал разгулявшийся сейчас в полную силу непрерывный процесс сокращения часов на фундаментальные школьные дисциплины, произвол в формировании перечня школьных предметов и в определении их содержания. Ввести или исключить какую-то дисциплину — диктуется не внутренними образовательными потребностями, не логической научной необходимостью, а лоббированием со стороны тех или иных политических сил и производителей учебников, устремлений состоятельных родителей и иностранных инвесторов.

В качестве суррогата былой цели фундаментального образования сейчас используется формулировка «развитие человека» или, пуще того, «всестороннее развитие личности». (Впрочем, обе они не новы — и в советские времена эти задачи ставили во главе воспитательной работы, которой придавалось исключительное значение.) Но и та, и другая при внимательном рассмотрении оказываются скорее не реально достижимой конкретной целью, а общим лозунгом, пустым абстрактным пожеланием. Будучи юридически про- декларирована, на практике эта цель сегодня выглядит как некий призрак, с которым нужно смириться и не замечать его — чтобы и он не беспокоил тебя. Нет нужды объяснять, что превращение образования в деятельность без ясных, реалистичных и безусловных целей приводит в конечном счете к разрушению самой этой деятельности, а активно пропагандируемый и старательно внедряемый в последнее время рыночный лозунг «образование — это услуга» — не причина, а следствие, индикатор разрушения образовательной системы. Правда, теоретически имеется еще одна, на первый взгляд самоочевидная и легко реализуемая возможность — вернуться к целям образования предыдущего периода. А в минувшие времена, довоенные и даже дореволюционные, основной целью образования было получение профессии.