Научные термины

Научные терминыБольшинство научных терминов придумали сами ученые, а потому определены они более или менее строго. Что же касается понятия «вид», то тут дело обстоит непросто. История у этого понятия почти столь же древняя, как и сама история человечества. 

Еще первобытным собирателям, охотникам и рыболовам приходилось распознавать съедобные и ядовитые растения, по-разному охотиться на волков и лис. Способность отличать одни виды от других стала для людей насущной потребностью очень давно. 

В любом современном определителе наряду с научными латинскими терминами можно найти и бытовые, народные названия животных и растений. По сей день перед тем, как углубиться в дебри неведомых лесов за «добычей», натуралисты стремятся расспросить о животных местных жителей — они зачастую различают промысловые виды не хуже ученых. Это и неудивительно. Ведь, как уже было сказано, первыми «биологами» были охотники и знахари. Их много- вековые наблюдения когда-то стали основой первых книг о животных и растениях — бестиариев и травников.

Правда, потом, в средние века, профессора, облаченные в мантии, изучали конкретные виды не слишком охотно — они предпочитали рассуждать об идеальной «сущности» или «архетипе» вида. Но даже эта, казалось бы, вполне академическая идея впервые возникла в представлениях народа, в его сказках и легендах.

Вспомните хотя бы легендарный остров Буян русских сказок. Там, на острове Буяне, растет самый большой в мире дуб — над всеми дубами старший, а на том дубу сидит самый крупный из воронов — над всеми воронами старший. Вот откуда оно взялось, представление об архетипе, — из языческих верований!

Более поздние религии унаследовали часть древних представлений, но отдали мир идеального в полное распоряжение Творца. Согласно христианским теологам, именно из мира идеального вывел Бог все создания в мир реального. «…Все вывел из небытия и дал бытие небывшим… И делает птицами птиц, а плавающих — плавающими, а иных родов каждого — применительно к его роду» (Иоанн Болгарский).

Чуть выше процитированный религиозный философ словно бы оправдывается: «Не сам я сочинил… что мне когда-либо приходилось читать, то я и соединил», — и эта оговорка воплощает в себе мировоззрение целой эпохи. Мало того что тогдашние философы в самом деле имели привычку без конца переписывать одно и то же, — книжникам и вправду казалось, что все живые существа точно воплощают своих предков, тех самых, которых когда-то создал («вывел из небытия») сам Творец и которым давал имена Адам.

Разного рода промежуточные формы, вроде людей с песьими головами, доставшиеся христианам в наследство от языческих предков, средневековое мировоззрение старалось держать подальше, оттесняя их на край мира, где законы бытия искажались. Появление рядом с людьми не обычных существ, вроде пса о шести лапах, упомянутого в «Повести временных лет», считалось крайне дурным знаком: за первыми признаками нарушения миропорядка могли последовать страшные катастрофы, способные разрушить все мироздание.

Даже наивная вера в самые удивительные превращения не могла поколебать представлений о неизменности видов. Ведьма могла превратиться в кошку, из плесневого зерна или тряпья время от времени возникали мыши, но все это означало лишь одно: конкретный материальный объект может менять свою «сущность». В крайнем случае «сущности» образовывали то, что мы назвали бы сегодня межвидовыми гибридами, а в то время именовали бастардами — незаконнорожденными. Но вот новые «сущности» не возникали ни при каких обстоятельствах — что сотворено, то сотворено.