Какие последствия принесла османская работорговля для Крыма

Работорговля, несмотря на их законность в Османской империи, все же очень мало отразилась в исторических источниках, особенно статистических. Поэтому оценивать последствия работорговли можно лишь при крайне отрывочными и опосредованными данными. А они свидетельствуют увеличение продаж невольников в Кефе (Кафе) - главном невольничьем рынке Крыма и целого Причерноморья. Если судить по стоимости ежегодных откупов на налогообложение невольников, продаваемых в Кефе за 1577-1581 г.., И максимальной стоимости ввозной пошлины, выплачивалось за каждого человека, то количество проданных составит от 12 тыс. До 17,5 тыс. Человек. Это слишком приблизительные данные. Но они в несколько раз больше, чем оценки в 2-4 тыс. Проданных в городе в генуэзский время.

 

Указанные данные не отражают полной картины. В частности, они не учитывают пленников, которые остались в Крыму, а также с них нельзя узнать о стране происхождения пленников. Так же они не учитывают количество пленников, которые остались на территории Крымского ханства. Неизвестные также данные о продаже невольников в Гезлев (современная Евпатория), где находился единственный порт Крымского ханства. Наконец, следует учитывать, что часть невольников можно было завозить контрабандой. Для этого была удобная возможность на стихийных рынках происходили на материковой части Крымского ханства. Один из таких рынков проводился при сборном пункте в начале Муравского пути. Этот рынок даже дал название холма, у которого он собирался - Кара-Сук, то есть «базар на земле» или «черный / большой / главный базар» (вероятно, речь идет о Бельмак Могилу в Запорожской области). На таких рынках происходили продажи оптом и в розницу.

 

Но несмотря на неполноту данных, приведенные свидетельства подтверждают то, что работорговля хорошо обогащала османскую казну и, скорее всего, неизвестных откупщиков, которые, конечно, получали прибыль, превышал сумму заплаченного откупа. А вот вопрос о том, насколько работорговля обогащала самых людоловов, остается открытым. Из существующих сведений понятно, что пленник мог изменить несколько владельцев-перекупщиков, пока он попадал на рынок в Кефе или где-нибудь. Учитывая, что с каждым перепродажей номинальная стоимость раба росла, получается, что основную прибыль получали те, кто продавал невольника уже непосредственно потребителю, а не перекупщику. Это полностью совпадает с наглядным фактом, что работорговля, даже столь большого объема, не принесла богатства ни Кефе, ни Крымском ханства. Иначе говоря, она ни надела, ни надела «голых и босых» (как они себя называли) людоловов. Соответственно, они оставались зависимыми от занятий этим промыслом.

 

Правдоподобно, ничтожный заработок от продажи невольников настраивал людоловов на то, что выгоднее было самым воспользоваться невольниками. Во всяком случае османский путешественник и рассказчик Эвлия Челеби сообщил данные за 1666-1667 гг. О сотнях тысяч невольников в подданных крымского хана, которые были переписаны для взыскания налога. По сравнению с общиной мусульман, которая насчитывала 187 тыс. Человек, перепись обнаружил 600 тыс. Рабов мужчин (собственно, «казаков»), 122 тыс. Рабынь женщин, 200 тыс. Несовершеннолетних юношей и 100 тыс. Девушек ( «девке»). Получалось вместе миллион рабов. Полученные сведения поражали самих современников, и они только радовались, что эти рабы не поднимались на восстания.

 

Данные, сообщенные Эвлия Челеби, несмотря на вполне возможны преувеличения, все-таки подтверждают, что количество невольников, вывезенных из Восточной Европы, а прежде всего с Украиной, безопасно считать на миллионы. Вторым важным аспектом сообщение Эвлия Челеби является опосредованное указание на ассимиляцию невольников в мусульманской общине ханства. С одной стороны, это наблюдение позволяет понять, почему насильственная миграция украинский не привела к образованию украинской диаспоры в тогдашнем Крыму. Но с другой, оно прямо свидетельствует о кровном родстве украинского и крымских татар.

 

В налоговом реестре Османской провинции Кефе сер. XVI в. есть также свидетельства об интеграции невольников в местное сообщество. Так, среди занесенных мусульман-мужчин находилось 62 человека, обозначены как отпущенники, то есть бывшие рабы, которые стали членами мусульманских общин. В реестр было даже занесено около сотни «русских» (рус) вдов и рабынь, причем они числились среди членов общин православных греков, армян и евреев. Настолько отчетливые следы присутствия выходцев из Восточной Европы среди населения Крымского полуострова заставляют задаться поиском славянского / Украинский влияния в Крыму.