Цели поляков в Галиции

Цели поляков в Галиции. Как же собирались поляки распорядиться полученной властью? Чтобы понять польскую политику в 1868-1914 гг, следует рассмотреть события в польской перспективе. Поляки, вернее, шляхта и интеллигенция, поскольку польские крестьяне характеризовались почти такой же политической наивностью, как и украинские, - были народом преданных надежд. В конце XVIII в. их лишили государственности, а восстания 1830 и 1863 с целью отвоевать государственность потерпели страшное неудачи. Украинский, возможно, воспринимали их как высокомерных и непреодолимых противников, но многим полякам не давало покоя чувство собственного бессилия перед немцами и русскими. После катастрофы 1863 г. в образе мышления поляков происходила важное изменение, и главным действующим лицом этого процесса был Голуховский. Отвергая революционную деятельность как неэффективную, польские лидеры отстаивали политику «органической работы»: конкретной (чтобы не сказать будничной) деятельности для укрепления польского общества путем его модернизации. Чрезвычайно благоприятные условия для реализации этого подхода существовали в Галичине, поэтому ее стали рассматривать как польский Пьемонт, есть плацдарм, с которого начнется возрождение польского народа.

 

А как же быть с украинским, этими преданными Габсбургам «тирольцев Востока»? Позиция Вены в этом вопросе нашла отражение в циничных словах одного австрийского политика: «Вопрос о том, будут ли существовать русины и в какой степени, остается на усмотрение сейм». Иначе говоря, украинский отдавали на милость поляков. Планы, которые строили для Галичины польские патриоты (многие из них были вполне демократично настроенными), естественным образом диктовали им негативное отношение к национальным стремлениям украинской. Еще более противниками украинской были «подоляне» - архиконсервативные польские землевладельцы из Восточной Галиции, которые выступали против украинской не только по политическим, но и по социально-экономическим соображениям: для них подтвердить права украинских было все равно что пойти навстречу требованиям крестьян. Затем к давней вражды между польской шляхтой т а украинским крестьянством добавился новый и еще более взрывоопасный конфликт интересов. Такое сочетание придавало конфронтации между поляками и украинский в Галичине особую остроту.

Поначалу отношение поляков к украинским (особенно очевидно среди консервативных «подолян») сводилось к отрицанию факта существования украинского как отдельной нации, они вроде - только подгруппа поляков. Это и объясняет такое заявление одного польского лидера: «Не существует никаких русинов, а лишь Польша и Московия». Когда с резкой активизацией украинских в 1848 г. стало сложно удержаться на этих позициях, «подоляне» начали проводить новый курс, сформулированный Голуховских. Он предусматривал меры, направленные на дискредитацию украинской в Вене, на торможение их национального и социального движения любыми способами и на всех уровнях, на их ускоренную полонизации.

 

С особой решительностью эта политика проводилась в образовательной делу. После 1867 г. польский язык как язык обучения заменила немецкую во Львовском университете и всех профессионально-технических заведениях. Полной полонизации подверглись также средние школы, или гимназии: в 1914 г. в провинции насчитывалось 96 польских и только шесть украинских гимназий, т.е. одна на каждые 42 тыс. поляков и 520 тыс. украинских. В начальных школах польских классов было втрое больше, чем украинских.

 

Дискриминация украинских осуществлялась на всех уровнях. Так, в 1907 г. польские культурные учреждения получили десять раз большую финансовую поддержку, чем украинские. Инвестиции, конечно, направлялись в западную, польскую часть провинции. На каждом шагу украинских натыкались не только на равнодушие, но и на активное сопротивление правительства. Они были вынуждены вести острую, упорную борьбу за каждое учреждение, каждую должность, каждое назначение и, по сути, за каждое украинское слово.

 

Эту всеобъемлющую и часто мелочную вражду обостряли глубокие различия в психологии польских и украинских проводников. Если в мировоззрении польской интеллигенции было что-то благородное, то идеология украинской интеллигенции была явно плебейской. По словам Ивана Лысяка-Рудницкого, «каждый образованный украинского лишь на одно-два поколения отошел или от пасторат, или от крестьянской избы». Единственной общей чертой мировосприятия образованных поляков и украинский было, по мнению того же Рудницкого, то, что «обе общины считали свой конфликт аналогичным великой войне XVII в. между польской шляхтой и украинскими казаками ».