Первые восстания казаков

Польское правительство и шляхта реагировали на быстрый рост казачества растерянно и нерешительно. Шляхте трудно понять, каким образом казаки (а их еще часто считали лишь беглыми крепостными) превратились в отчетливо сформированное общественное целое. Несмотря присущую ей неприязнь к казакам шляхта была не прочь использовать их, когда возникала необходимость. Чиновники, что в мирное время призывали безжалостно истреблять «эту своевольные голь», охотно увеличивали число реестровых казаков, предлагая им права, привилегии и плату, когда нужна была помощь казаков в войнах против Московии или Оттоманской Турции. Но с восстановлением мира эти чиновники нередко отрекались своих обещаний и снова выступали против казаков. Такая непоследовательность усиливалась неодинаковым отношением к казакам, с одной стороны, магнатов и старост пограничья, которые ежедневно конфликтовали с казаками, а с другой - королей, которые видели в них источник опытной и одновременно дешевой военной силы и потенциальную противовес растущей мощи восточных магнатов. Обострение этих противоречий было лишь делом времени.

Первое казацкое восстание произошло в 1591 г. Тогда именно украинский шляхтич и гетман реестровых казаков Криштоф Косинский получил от короля земли за службу короне.

 

Не успел он занять их, как Януш Острожский, белоцерковский староста и полонизированная потомок славного рода, присвоил их. Понимая тщетность судебного иска на могучего вельможу, Косинский отомстил тем, что напал со своими казаками на имения Острожского. Вскоре крестьяне, казаки и даже военные на Волыни, Брацлавщине и Киевской начали мстить панам за собственные обиды. Перепуганная шляхта наконец собрала войско, которое возглавил и повел против двухтысячного отряда Косинского старший в роде князей Острожских - Константин Константинович. В битве на р Пятке повстанцы потерпели поражение, но наказали их чрезвычайно легко. Реестровых казаков, присоединившихся к восстанию, вынудили дать обет на верность королю, а Косинского - трижды поклониться собранным для этого членам рода Острожских и попросить у них прощения. Чуть позже его убили в случайной стычке при невыясненных обстоятельствах.

 

Не успело утихнуть последнее эхо одного, как вспыхнуло другое восстание, на этот раз еще больше. Возглавил его Северин Наливайко, что, по польским источникам, был «мужчиной выдающейся красоты и выдающихся способностей ... к тому же знаменитый артиллерист ». Сын галицкого сапожника, который погиб от магнатских побоев, молодой Северин с братом Демьяном нашел убежище в имении князя Острожского в Остроге. Брат его стал священником и известным писателем, а Северин решил «добывать свой хлеб казачество». В 1595 г., после удачного нападения на турок в Молдавии, во главе 2,5 тыс. войска Наливайко вернулся на Брацлавщину, но вскоре вступил в конфликт с местной знатью. Казаки снова восстали против ненавистной шляхты, и снова им на поддержку пришли крестьяне. Еще важнее было то, что помощь Наливайку предоставили запорожцы. Среди смутно сформированных целей повстанцев и образования на Украине земли, какой бы правили сами казаки.

 

В то время как запорожцы под руководством Григория Лободы и Матвея Шаулы действовали на Киевщине и Брацлавщине, Наливайко прошел через всю Галичину, Волынь и Беларусь, призывая к восстанию крестьян и сея ужас среди шляхты. Однако, осознавая преимущество поляков, весной 1596 г. повстанцы объединили свои силы и стали отходить на восток, надеясь найти защиту в Московии. Они отражали атаки поляков вплоть до мая, но с распространением голода и болезней и ростом потерь среди них возник раскол. Лебеду, что склонялся к переговорам, обвинили в тайных сношениях с врагом и убили. Впоследствии его сторонники, к которым принадлежали преимущественно старшины и зажиточные казаки, украдкой выдали Наливайко полякам, а повстанцев убедили сложить оружие. Воспользовавшись беспорядком, поляки ворвались в лагерь и вырезали большинство повстанцев. Самого Наливайко отвезли в Варшаву и впоследствии казнили.

В поисках компромисса. Поляки считали, что этой победой они решили казацкую проблему, - тем более, что среди казаков обострялись внутренние конфликты. Зажиточное реестровое казачество в городах в целом склонялось к переговорам и сотрудничеству с Речью Посполитой, надеясь обеспечить свой социальный статус и покой, необходимый для дальнейшего накопления богатств, нередко значительных по размерам. Однако большинство казачества, состоявшая из неимущих запорожцев и реестровых казаков, над которыми постоянно нависала угроза повторного закрепощения, считала, что только решительными действиями можно завоевать лучшее положение в обществе. Полякам часто удавалось использовать противоречия между двумя группировками, которые нередко выливались в открытые столкновения.

 

В этот критический момент события стали развиваться в благоприятном для казаков направлении. В начале XVII в. Речь Посполитая увьязла в почти непрерывные войны и вновь обратилась к казачеству как испытанного воинства. В 1601 г. двухтысячный украинский отряд принял участие в сложной для Польши Ливонской кампании, а в 1605 и 1609 запорожцы участвовали в польской интервенции в Московию, которая была для царства настоящим бедствием. Редко когда на заседаниях сейма польские политики принимали решения выдвигали проекты, не предусматривали использование военного казачества, одновременно уклоняясь от требований увеличить реестр и расширить автономию. В таких сложных политических обстоятельств из числа казаков, к счастью, нашелся проводник, который отвечал высоте своей задачи.