Городские и реестровые казаки

Городские и реестровые казаки. Много казаков проживало и в пограничных городах. В частности, население Канева в 1600 г. насчитывало 960 жителей, принадлежавших к сословию мещан, и свыше 1300 казаков с семьями. Как и сечевики, городские казаки игнорировали правительственную власть, признавая только своих старшин. Понимая тщетность любых попыток подчинить далекую и непокорную Сечь, польское правительство, однако, надеялся привлечь к себе на службу городское казачество или хотя определенную его часть. В 1572 г. король Сигизмунд Август санкционировал образование отряда из 300 оплачиваемых казаков во главе с польским шляхтичем Бадовский, который формально не подчинялся правительственным чиновникам. И хотя этот отряд вскоре расформировали, его появление стало важным прецедентом: впервые польское правительство признавал казачество или хотя его представителей как отдельную социальную прослойку, что аналогично другим имела право на самоуправление.

 

Вторая, более удачная попытка создания санкционированного правительством казацкого отряда имела место в 1578 г., в правление короля Стефана Батория. Король установил плату шести сотням казаков и разрешил им разместить в г. Терехтемирове свой арсенал и госпиталь, за это казаки соглашались признать старшинами назначенных шляхтичей и воздерживаться от «самовольных нападений на татар», часто усложняли внешние отношения Речи Посполитой. Задача этих немедленно внесенных в реестр (реестровых) казаков состояла в охране границ и, что не менее важно, в контроле за нереестровими казаками. До 1589 г. реестровых казаков насчитывалось 3 тыс. В основном это были выходцы из местных жителей, окончательно сформировались как казаки имели значительную собственность. Так, завещание реестрового казака по имени Тишко Волович включал дом в Чигирине, два имения со ставками для рыбы, леса и пастбища, 120 ульев, 3 тыс. золотых слитков (из них тысяча в ссуде под большие проценты).

 

Относительно зажиточное реестровое казачество резко отличалось от реестровых казаков, которые редко имели больше, чем простые крестьяне. Поэтому отношения между 3 тыс. реестровых и около 40-50 тыс. реестровых казаков часто достигали крайнего напряжения. Однако эти различия не препятствовали сыновьям зажиточных казаков идти на Сечь в поисках судьбы или вступать в реестровых тем казакам, которые сумели нажить себе богатства. Таким образом, на начало XVII в. существовало три четко не разграниченных категории казаков: зажиточные реестровые казаки, которые пошли на службу к правительству; запорожцы, жившие за пределами Речи Посполитой, и огромное большинство казачества, которая жила в пограничных городах, вела казацкий образ жизни, но не имела официально признанного статуса.