Силы сторон во Второй Мировой Войне

НападениеВоюя с осени 1939 г., Германия постоянно наращивала свои вооруженные силы за счет мобилизации. В середине 1941 г. она имела в вооруженных силах 7,3 млн. солдат и офицеров, до 72 тыс. артиллерийских орудий и минометов, 5,6 тыс.танков, 5,7 тыс. боевых самолетов.

 

Для военных действий против СССР предназначалось около 70 процентов вооруженных сил - 156 дивизий, в том числе 17 танковых и 14 моторизованных. Из пяти воздушных флотов на Восточный фронт выделялось три полностью и один частично. Всего на восточных границах Германии и в странах-сателлитах для нападения было подготовлено 4,1 млн. солдат и офицеров, 40,5 тыс. пушек, 4,2 тыс. танков, свыше 3,6 тыс. боевых самолетов и 159 кораблей.

 

Вместе с Германией до нападения на СССР готовились армии Финляндии, Венгрии и Румынии. С учетом их вооруженного потенциала вооруженные силы вторжения насчитывали около 5 млн. человек, 182 дивизии и 20 бригад, 47,2 тыс. орудий и минометов, 4,4 тыс. танков и САУ, более 4,3 боевых самолетов и 246 кораблей.

 

Гитлер держал дату нападения в тайне от своих союзников (за исключением тех, кто имел общую границу с СССР). Когда приступ стал фактом, дуче Б. Муссолини и руководители марионеточных правительств Словакии и Хорватии поспешили направить на Восточный фронт свои войска. Италия выделила в армии вторжения экспедиционный корпус в составе трех дивизий, Словакия - корпус из двух дивизий, Хорватия - усиленный полк.

 

Хотя Советский Союз не воевал, списочный состав РККА и ВМФ увеличился с 2028,4 тыс. на январь 1939 г. до 4826,9 тыс. человек на 22 июня 1941 г. В сухопутных войсках насчитывалось 303 дивизии, в том числе 61 танковая и 31 моторизованная. Всего в Вооруженных силах было 118 тыс. орудий и минометов. 18,7 тыс. танков и САУ, 16 тыс. боевых самолетов. По численности личного состава Красная армия уступала вермахту, что не было странным: в стране еще не осуществлялась всеобщая мобилизация. Однако по количеству дивизий (более 80 находилось в стадии формирования), пушек, танков и самолетов она не имела равных в мире.

 

Почему же главнокомандующий сухопутными войсками вермахта генерал-фельдмаршал В.Браухич заявлял в июле 1940 г.как уже указывалось, что кампания на Востоке займет от четырех до шести недель, и не больше? Зачем он повторил это заявление в беседе с Гитлером 30 апреля 1941 г., причем даже сократил прогнозируемый срок разгрома Красной армии до четырех недель? Почему начальник штаба 4-й армии полковник Г. Блюментрит в докладе, подготовленном к совещания высшего командного состава сухопутных войск, 9 мая 1941 г. писал: "Мы встретимся с упрямыми боями в течение 8-14 дней, а затем успех не заставит себя ждать".

 

Веру в то, что война с Советским Союзом будет кратковременной и завершится молниеносной победой, разделяли вместе с рейхсфюрером почти все немецкие генералы. Тот, кто не разделял ее, по большей части молчал, чтобы на его голову не упал гнев импульсивного рейхсфюрера. Следует считать, что эта вера основывалась не столько на пренебрежении к противника (хотя после позорного советско-финской войны Красная армия многими в мире воспринималась как "колосс на глиняных ногах"), сколько на оценке собственных возможностей. Была ли эта оценка завышена? Результаты кампании 1940 г. на Западе со всей очевидностью свидетельствовали о высокий боевой дух и мастерство солдат и офицеров вермахта, эффективность немецкой военной техники и блестящие качества генералитета. Катастрофическое поражение французской армии особенно поражала по сравнению с ее упрямым, годами осуществляемым противостоянием кайзеревском рейхсверу во время Первой мировой войны. Однако гитлеровский вермахт еще должен был доказать свое превосходство над Красной армией на поле боя.

 

В первой половине 1941 г. по обе стороны границы между СССР и Германией и ее союзниками сосредоточилась колоссальная, никогда не виданная в мире военная сила. Висотуючи из своих обществ все возможные ресурсы, тоталитарные государства готовы были бороться между собой до последнего солдата. Генштабовские генералы обеих сторон не сомневаться в том, что рано или поздно друзья-враги сойдутся между собой в жестокой борьбе.

 

Следовательно, фактор внезапности первого удара в стратегическом смысле слова не существовал. Другое дело, что день или даже месяц начала войны нельзя было предсказать с полной достоверностью. Обе стороны в отношениях между собой вели активную дезинформацию, не жалея огромных средств на предоставление реальности соответствующим мерам. В этих условиях даже убедительные разведывательные данные было невозможно отличить от дезинформации.

 

В Германии подготовка к войне все больше становилась секретом Полишинеля. Слишком трудно было сохранять в тайне подготовку вторжения такого масштаба. Иллюстрацией может стать телеграмма Ф. Шуленбурга в МИД Германии, отправлена 2 мая 1941 г. "Я и высшие чины моего посольства, - сообщал он, - постоянно боремся со слухами о неизбежном немецко-российский военный конфликт... Имейте в виду, что попытки оспорить эти слухи здесь, в Москве, остаются заведомо неэффективными, если они непрерывно поступают сюда из Германии, и если каждый прибывающий в Москву или проезжающий через Москву не только привозит их, но может даже подтвердить эти слухи ссылкой на факты".

 

Не подлежит сомнению, что Сталин и Гитлер с 1939 г. вели сложную игру, пытаясь использовать друг друга в собственных интересах. Теперь мы можем сказать, что тактическая победа в такой игре осталась за Гитлером, а стратегическая - за Сталиным. Убежденность Сталина в том, что Гитлер не станет на самоубийственный путь, который вел в перспективе до войны на два фронта, обернулась тактическим проигрышем. Несвоевременное или недостаточное реагирование на угрозу вторжения существенно обесценивали преимущество, что ее имели соединения Красной армии в живой силе и технике в приграничных округах.

 

Знаменитая заявление ТАСС, которую 13 июня 1941 г. обнародовало московское радио, считается в исторической литературе образцом недальновидности советских руководителей. Последние опровергали в ней слухи о советско-немецкую войну, которая якобы должна была вспыхнуть в недалеком будущем. Как указывалось в заявлении, "перебазирование германских войск, освободившихся от операций на Балканах, в восточные и северо-восточные районы Германии связана, надо полагать, с другими мотивами, которые не затрагивают советско-германских отношений". Такое утверждение с многозначительным приложением "следует считать" адресовалось прямо к руководителей Третьего рейха. Сталин желал услышать, что Германия солидаризируется с заявлением ТАСС. Однако немецкие чиновники всех раньше не откликнулись на заявление, просто ее проигнорировали. Гитлер не желал уверять Сталина в том, что он не собирается нарушать заключенные с Советским Союзом договора.

 

Мало кто обратил внимание на то, что в заявлении ТАСС содержались и элементы дезинформации, рассчитанные на возбуждение в заблуждение немецких партнеров Сталина. Осуществляемую в СССР ползучую мобилизацию, которая имела своей целью существенно увеличить количественный состав Красной армии, заявление ТАСС изображала как рутинное обучение запасных и проверку работы железнодорожного аппарата.

 

Для советского командования не было секретом, что с февраля 1941 г. в лесных массивах восточной части Польши, которые достать кодовое название "Винтер", началась концентрация армии вторжения.

Тем временем на советской стороне границы подразделения Красной армии должны были размещаться в недостроенной системе оборонительных сооружений, которая получила название "линии Молотова". Эта система создавалась вдоль нового советского границы, добытого в 1939-1940 гг. благодаря реализации пакта Риббентропа-Молотова. Система оборонительных сооружений на старом границе (так называемая "линия Сталина") была лишена вооружения и начала планомерно разрушаться. Трудно сказать, чем руководствовался вождь, игнорируя эти оборонительные сооружения: или опасением, что вражеский десант может захватить их, или уверенностью в том, что они не понадобятся в наступательной войне.

На территории вдоль западной границы, полученному в 1939-1940 гг., было размещено более 2 млн. солдат и офицеров. Войскам приходилось самим заниматься строительством казарм, полигонов, парков для боевой техники, аэродромов и т. д. На совершенствования боевого мастерства им отвели не более 4 часов в неделю.

 

Основная часть этих войск размешивалась в Украине. Генеральный штаб РККА считал, что немецкое командование будет стремиться при нападении в первую очередь захватить Донбасс и нефтяные месторождения Северного Кавказа. Поэтому главный удар ожидался из юго-восточных районов Польши на Киев.

"Кто напал первым?"

Бывший офицер Главного разведывательного управления Министерства обороны СССР Владимир Ризун остался на Западе, где выбрал себе карьеру публициста. Одна за другой под псевдонимом Виктора Суворова стали выходить его книги, посвященные Второй мировой войне и предвоенном периода в истории СССР. Наиболее известной и до сих пор остается книга "Ледокол". В ней автор пытается доказать, что вторжением в СССР 22 июня 1941 г. Гитлер на две недели опередил сталинское вторжения в Германию. Русское издание этой книги стало двенадцатым. Когда оно появилось в Москве, то вызвало целый шквал возмущенных протестов. Ветераны Великой отечественной войны усматривали в ней моральное оправдание гитлеровской агрессии.

 

Блестящий публицистический талант помогал Суворову убеждать своих читателей в правдивости наиболее парадоксальных тезисов. Предпринимательский талант и замечательные организаторские способности позволили ему поставить печать своих опусов на поток. Вследствие этого книги Суворова стали источником приличных доходов для автора и мощным средством дезинформации широкого круга читателей.

 

Подавляющее большинство историков осуждает сам творческий метод Суворова. Он довольно примитивен: собрать и обыграть все факты, которые подтверждают авторскую концепцию и замолчать или фальсифицировать факты противоположного характера.

 

Наиболее авторитетный у нас исследователь истории этого периода М. Коваль в книге "Украина во Второй мировой и Великой отечественной войнах (1939-1945 гг.)", которая является составной частью 15-томной авторской серии "Украина сквозь века" ( Киев, Издательский дом "Альтернативы"), посвятил В.Суворову отдельное подразделение - "Миф о превентивную войну Гитлера". В подразделе аргументированно вскрываются попытки пересмотра положений и концепций сложившихся в мировой, в том числе и немецкой, историографии, осуществляемые Суворовым путем сознательного передергивание известных фактов, "шумный "успех книг Суворова - Резуна, - делал вывод М. Коваль, - красноречиво свидетельствует, которой химерой может быть сочетание науки и политики".

 

Однако атака суворовских опусов почти всегда осуществлялась и осуществляется теперь) под флагом отстаивания положений ортодоксальной советской исторической науки. Апологетов ее Суворов не устраивал тем, что отрицал определяюще миролюбивый, оборонительный характер советской военной доктрины. Критика Суворова М. Кузнецом основывается на другой, сугубо научной платформе. "Вполне можно согласиться с Суворовым, который замечает, что когда Гитлер был людоедом, то из этого отнюдь не следует, якобы Сталин был вегетарианцем, - замечал М.Коваль. Сомнений нет: Сталин также готовился к войне. И не только до войны оборонной...".

 

В вопросе "Кто напал первым?" не может быть оснований для дискуссий. Первым напал Гитлер. Однако в другой ситуации первым мог напасть на Германию Сталин. Последователи коммунистической и нацистской доктрин отличались друг от друга идеологически и политически, но были похожи в стремлении навязать свой лад всему миру любым путем, хотя бы военной силой. Советская армия освободила страны Центрально-Восточной Европы от нацистского господства, но оставалась в них вопреки желанию населения вплоть до 1989 г.

 

Вполне понятно, что в 1940-1941 гг. Сталин взвешивал возможности нейтрализации немецкой угрозы, в том числе военной силой. Поражение нацистской Германии открыла для историков архивы Третьего рейха, и они нашли документы, на основе которых планировалась военная кампания вермахта на Восточном фронте. Советский Союз победил в войне, и поэтому мог регулировать доступ к архивам. Вполне возможно, что в тайных хранилищах современной России сохраняется план, идентичный плана "Барбаросса".

 

Внутриполитическая жизнь в СССР Сталин регулировал с помощью превентивных мер силового или пропагандистского характера, которые должны были предотвращать возможной угрозе его власти. Нет оснований считать, что на международной арене он действовал другими средствами. Тем более - в конкретной ситуации 1941 г.

 

Для советского командования не было тайной, что противник будет руководствоваться при нападении концепцией "молниеносной войны". Это означало, что он должен был нанести максимально мощный удар развернутыми для нападения главными силами. "Такая тактика отдавала стратегическую инициативу врагу уже в первых приграничных сражениях. Если бы вермахт выиграл пограничные сражения, Красная армия оказалась бы в крайне тяжелом состоянии.

 

Чтобы предотвратить такое развитие событий. Генеральный штаб РККА выступил с концепцией превентивного удара по Германии. Существует несколько вариантов плана стратегического развертывания вооруженных сил. Последний из них был опубликован Ю.Горьковым.

 

Первый вариант плана стратегического развертывания вооруженных сил СССР для войны с Германией разрабатывался с октября 1939 г. до конца июля 1940 г. 14 октября 1939 г. он был утвержден правительством. 11 марта 1941 г. был подготовлен еще один, а до 15 мая - окончательный вариант, которым должна была руководствоваться Красная армия. Первые варианты плана опубликованы лишь частично (по оценке М.Мельтюхова - на 40 процентов). Вариант, подготовленный до 15 мая 1941 г., опубликованный Ю.Горьковым полностью. В четырехтомнике "Мировые войны XX века" он печатается частично.

 

Этот документ не имеет названия и представляет собой рукопись, выполненный заместителем начальника оперативного управления Генштаба О. Василевским на бланке "Народный комиссар обороны СССР". В тексте имеются исправления, дополнения и исключения. Документ не подписан и не датирован. Кроме Василевского, к подготовке документа причастны начальник Генерального штаба РККА Г.Жуков и нарком обороны СССР С.Тимошенко. Однако изложение идет от первого лица.

 

Если в архивах сохранился этот рабочий документ, то должен быть где спрятан оригинал со всеми надлежащими подписями и резолюциями. В посмертно опубликованных заметках О. Василевский указывал, что для обсуждения этого документа в Кремле 24 мая 1941 г. состоялось совещание И. Сталина и В.Молотова с наркомом обороны, начальником Генштаба, командующими войсками, членами военных Советов и командующими ВВС западных приграничных округов. На совещании уточнялись задачи войск, намеченные в плане стратегического развертывания.

 

Рассмотрим теперь основное содержание записки с планом стратегического развертывания - единственного документа, который дает представление о намерениях советского военно-политического руководства по состоянию на май 1941 г.

 

Указывалось, что Германия имеет развернутыми, по данным Разведывательного управления Красной армии, около 230 пехотных, 22 танковых, 20 моторизованных, 8 воздушных и 4 кавалерийские дивизии, а всего около 284 дивизий. Из них на границах СССР по состоянию на 15 мая 1941 г. (отсюда - датировки имеющегося в распоряжении историков документа) сосредоточивалось до 86 пехотных, 13 танковых, 12 моторизованных и одна кавалерийская дивизия, а всего до 112 дивизий. Считалось, что в случае нападения на СССР Германия смогла бы выставить до 180 дивизий (другие 104 дивизии размещались в Дании, Бельгии, Голландии, Норвегии, Франции, Югославии, Греции, Болгарии, Африке). Вероятные союзники Германии могли бы выставить против СССР: Финляндия - до 20 пехотных дивизий, Венгрия - 15. Румыния - до 25 пехотных дивизий. Следовательно, общий ударный потенциал врага насчитывал до 240 дивизий. В записке подчеркивалось: "Учитывая, что Германия в настоящее время держит свою армию мобилизованной, с развернутыми тылами, она имеет возможность предупредить нас в развертывании и нанести внезапный удар". После этого следовала знаменательная фраза: "Чтобы предупредить это (и разгромить немецкую армию)1, считаю необходимым ни в коем случае не давать инициативы действий Германскому командованию, упредить противника в развертывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания и не успеет еще организовать фронт и взаимодействие родов войск".

 

Во второй части записки характеризовались задачи и цели фронтов. В частности, главный удар силами Юго-Западного фронта наносился в направлении Краков и Катовице с тем, чтобы отрезать Германию от ее южных союзников. Предусматривалась активная оборона против Финляндии, Восточной Пруссии, Венгрии и Румынии. Войска должны были быть готовыми к удара против Румынии при благоприятных обстоятельствах.

 

Третья часть записки (которая в издании "Мировые войны XX века" не публикуется) очень короткая и по-военному деловая: "Чтобы обеспечить выполнение изложенного выше замысла, необходимо заблаговременно осуществить следующие мероприятия, без которых невозможно нанести внезапный удар по противнику как с воздуха, так и на земле:

 

"1. Осуществить скрытое отмобилизование войск под видом учебных сборов запаса;

 

2. Под видом выхода в лагеря произвести скрытое сосредоточение войск ближе к западной границе, в первую очередь сосредоточить все армии резерва Главного командования;

 

3. Скрытно сосредоточить авиацию на полевые аэродромы из отдаленных округов и немедленно начать развертывание авиационного тыла;

 

4. Постепенно под видом учебных сборов и тыловых учений разворачивать тыл и госпитальную базу".

 

М. Мельтюхов обнаружил, что во всех перечисленных мероприятиях в мае-июне 1941 г. имели место конкретные и масштабные действия. Возможно, что план стратегического развертывания был утвержден, и Красная армия начала создавать наступательные группировки.

 

Была ли запланирована точная дата опережающего удара по Германии? Имеющихся в литературе данных не достаточно, чтобы ответить на этот вопрос положительно или отрицательно. Дело по архивным розыскам, если они станут возможными.