Образование ОУН и ее борьба с режимом

ОУНОбразование ОУН предшествовали две конференции украинских националистов - в ноябре 1927 г. в Берлине и в апреле 1928 г. в Праге. После тщательной подготовки 28 января - 3 февраля 1929 г. в Вене состоялся Первый конгресс (большой сбор) Организации украинских националистов. Членами-основателями были 30 делегатов и гостей: 10 от ЛУН, 5 от УВО, С от ГУНМ, 2 - от Союза украинской националистической молодежи. Конгресс избрал провод ОУН(ПУН) в составе девяти человек -Є.Коновалець, М.Сціборський (заместитель председателя), В.Мартинець (секретарь), Д.андриевский, Ю.Вассіян, Д.Демчук, М.Капустянський, П.Кожевников, Л.Костарів. В составе провода образовывались референтуры - организационная, политическая, военная, идеологическая, пропаганды, связи, финансов.

Конгресс провозгласил намерение националистов не ограничиваться в своей деятельности конкретной местностью, а стремиться освоить все украинские территории. В его постановлениях отмечалось, что ОУН - осуществлять "политику всеукраинского государственничества" и противостоять всем партийным и классовым группировкой украинства. Председатель ПУН наделялся большими полномочиями. Власть его распространялась на все стороны жизни ОУН. Каждый член Организации должен был подчиняться ему безоглядно. Члены ПУН были лишь "советников председателя".

На конгрессе были заложены основы организационно-территориального деления ОУН на западноукраинских (ЗУЗ) и восточноукраинских (СУЗ) землях, а также за пределами Украины. На этнических землях структура ОУН состояла из краев и округ, в эмиграции - из отделов.

Политическая программа уособлюваного ОУН на русском национализма была достаточно ясной. Поскольку в наше время проблема ОУН-УПА стала не просто дискуссионным, но и чрезвычайно болезненной для общества вследствие факторов, не имеющих ничего общего с реальностью 30-х гг. прошлого века, стоит ее охарактеризовать словами выдающегося украинского мыслителя І.Лисяка-Рудницкого, Он не сочувствовал националистическому движению, будучи убежденным демократом, однако оценивал явления общественно-политической жизни разных эпох с присущей ему научной основательности и взвешенностью. Оценивая политическую программу оуновцев, И.лысяк-Рудницкий указал:

"Основой политической строя в будущий украинский государстве, должна быть власть одного движения (монопартийность) и провидческий принцип ("вождизм"). В будущей Украине отводилось место только на одну политическую организацию (ОУН), которая должна была бы составить своеобразный орден "луччих людей", а аппарат власти должен создавать иерархию "проводников" с вождем во главе, соединяющие функции лидера движения и главы государства. Последовательно в практической пропаганде и воспитании политических кадров сильно подчеркивалась роль и авторитет проводника. Еще за жития Є.Коновальця его лицо, а позже имена А.Мельника и С.бандеры были окружены своеобразной "авреолею".

Мы видим, что не только описание, но и некоторые термины (орден "луччих людей") напоминают нам нечто до боли знакомое". И не случайно. Перед российским большевизмом и украинским национализмом стояли совсем разные, но одинаково сложные задачи. Справиться с ними было возможно лишь путем предельной концентрации сил в основной звене - политической структуре, которая осуществляла преобразования большого масштаба. Здесь не приходилось выбирать из вариантов, выбора не существовало.

Характеризовать политическую структуру безотносительно к среде, в которой она действует, просто невозможно. Выражение "короля делает окружение" справедлив и для политических систем нетрадиционного характера, которые начали развиваться в ходе той кризиса евроатлантической цивилизации, которой стала Первая мировая война. Все эти политические системы - и демократические (конституционная монархия или республика), и антидемократические (коммунизм, фашизм, национал-социализм) были несравненно больше связаны с массами, чем системы традиционного типа. Антидемократичность нетрадиционных систем не стоит оценивать как сугубо негативное свойство (так же как демократичность). Она означала лишь то, что народ не становился суверенным в ходе революционного уничтожения системы традиционного типа, а передоверял власть той политической структуре, которая обязывалась в короткие сроки и с высокой эффективностью решить исторические задачи, которые стояли перед ним. Системы демократической типа в силу самой своей природы не были приспособлены к концентрации всех усилий на выполнении определенных задач. Их эффективность в должной мере проявлялась только в благополучных обществах, которые развивались эволюционным путем.

Возвращаясь к размышлениям І.Лисяка-Рудницкого, изложенных в его вместительной энциклопедической статьи "национализм", посмотрим, как он характеризовал связь между националистической структурой и народной массой: "Политически-устроєве мышления национализма проявляло определенные народнические, "демофільські" элементы: подчеркивания "свободы масс", как высшего авторитета. В практике национализм усвоил успешные методы организации масс и присоединения их к акциям, используя в пропаганде эмоциональные стимулы и упрощенную аргументацию. Национализм распространял свое влияние на различные общественные слои, в частности в Галиции также на беднее крестьянство и на рабочую и ремесленную молодежь (например, во Львове). Ведущие краевые кадры складывались в 1930-ых годах преимущественно из студенчества".

В этом пункте становится трудно сравнивать украинский национализм и русский большевизм. Первый оставался безгосударственным и всегда взаимодействовал с собственным народом как подпольная сила. Второй создал собственное государство и имел возможность взаимодействовать с врагами или друзьями, имея в распоряжении колоссальные ресурсы огромной страны. Существенным является и то, что российский большевизм стал государственной структурой, оставаясь самим собой: между ним и народом существовала советская прокладка, которая функционировала как реальная государственная структура, обратная одной своей стороной к коммунистической партии, а второй - до всего населения. Ничего подобного мы не находим в других тоталитарных системах власти, в том числе в системе подпольной власти, созданной украинским национализмом. Во взаимодействии с населением он мог полагаться главным образом на "эмоциональные стимулы и упрощенную аргументацию", как справедливо отмечает И.лысяк-Рудницкий. Развивая эту тему связи между ОУН и населением, он продолжал: "Движущей силой украинского национализма был пафос национально-освободительной борьбы. Его достижением было насыщения динамизмом послереволюционной действительности и обеспечения продолжительности борьбы после проигранных освободительных соревнований. Но эту взбудораженную национальную энергию национализм направлял в русло политической системы, что своей сути перекликалась с тоталитарными течениями в послевоенной Европе".

На коммунизме как политической системе и доктрине тяготеет сталинская практика государственного террора, используемого как рычаг текущего управления общественными процессами и средство концентрации ресурсов на выполнении поставленных целей. На нацизме как политической системе и доктрине тяготеет гитлеровская практика государственного террора, направленной, правда, больше против соседних стран, а не собственного народа. Именно через это тоталитаризм любого типа считается негативным явлением, а на политическую структуру, которая растет в его русле, накладывается соответствующая тень. Негативизм тоталитарного строя заложенным в его природе. В отличие от демократического, тоталитарный строй беззащитен перед своими вождями, которые могут быть очень разными. Однако любая политическая структура не должна оцениваться эмоционально. Украинский национализм межвоенного периода не мог существовать и действовать как демократическая структура. Он должен был вступить тоталитарных рис, чтобы выжить в современных политических условиях.

Сравнение украинского национализма с российским большевизмом может поразить чувство коммунистов, а его сравнение с немецким национал-социализмом или с итальянским фашизмом - чувство антикоммунистов. На самом деле, однако, как справедливо отмечал И.лысяк-Рудницкий, ближайших родственников украинского национализма следует искать в аграрных обществах Центрально-Восточной Европы. Оуновцев следует сравнивать с хорватскими усташами, румынскими залізогвардійцями, словацкими гліцківцями. Можно найти для них местах и во Второй Речи Посполитой: национал-радикалов. Но Лысяк-Рудницкий отмечает, что украинский национализм был явлением генетически самостоятельным, хотя испытывал бесспорных воздействий со стороны соответствующих иностранных образцов. Ему не были свойственны расизм и антисемитизм, хотя в трудах некоторых публицистов 30-х гг. из лагеря ОУН было немало антисемитских высказываний (так же как в трудах и выступлениях некоторых современных националистов).

Теоретические основы деятельности ОУН разрабатывали М.Сціборський, Ю.Вассіян и другие деятели националистического движения, отталкиваясь от донцовського "действующего национализма". Национализм ОУН они называть организованным, или революционным. Однако привилась другие название, скорее родовая, чем видовая - интегральный национализм. Несмотря на свою самостоятельность, организованный национализм был доктринально подобный тому интегральном национализма, который родился во Франции в начале XX ст. К.Гейз объединил в этом понятии целый ряд европейских праворадикальных движений первой трети XX вв. Авторитетный американский специалист по истории украинского национализма Дж.Армстронг впервые отождествил последний с интегральным национализмом и выделил четыре главные характеристики этого родового понятия:

- вера в то, что нация является наивысшей ценностью, которой должны быть подчинены все другие;

- мистическая идея единства всех личностей, составляющих нацию, основана на предположении, что люди объединяются в органическое целое биологическими характеры стыками или необратимыми последствиями совместного исторического развития;

- наличие харизматического лидера или группы лидеров, которые считаются олицетворением "воли нации";

- культ действия (чина), войны, насилия как выражение "высшей биологической жизнеспособности нации".

После убийства Перацкого польское правительство создал концлагерь в березе Картузькій и денонсировал закон о защите национальных меньшинств. Поскольку в этом же году хорватские усташи забили в Марселе короля Югославии Александра и французского министра иностранных дел Л.Барту. Польша выступила в Лиге Наций с требованием применить международные санкции против терроризма. Речь шла прежде всего о предоставлении политического убежища эмигрантам. В этой ситуации Є.Коновалець запретил террористические акты на территории Польши. Однако приказы уже арестованного С.бандеры продолжали действовать.

Одним из них был приказ о физической ликвидации директора украинской академической гимназии во Львове І.Бабія. Бывший старшина УГА, Бабий пользовался большим авторитетом в украинской общине. Он был противником политического террора и запрещал своим ученикам вступать в ОУН. После нескольких предупреждений, которые не повлияли на директора гимназии, последний был забит боевиком 25 июля 1934 г.

Это покушение существенно подорвал популярность националистов в Западной Украине. Митрополит А.шептицкий в отдельном пастырском послании осудил деятельность ОУН, указав на то, что она не подрывает власти Польского государства, а только навлекает репрессии на украинцев. "Нет ни одного отца, ни матери, которые не проклинать бы проводников, которые ведут молодежь на бездорожье преступлений", - писал в своем послании глава Украинской греко-католической церкви. Идейные основы и тактику украинских националистов критиковали лидеры украинских центристских партий С.Баран, В.Мудрий, М.Рудницька, В.Старосольський и др.

Долгое время польская полиция была бессильна раскрыть деятельность законспирированной ОУН. С заключением в январе 1934 г. пакта о ненападении между Германией и Польшей у нее появились возможности, которых раньше не существовало. В частности, один из организаторов покушения на Б.Перацького М.Лебедь немедленно выехал в Германию, но был выдан польским властям. Германия и вольный город Данциг арестовали и выдали польской полиции и других членов ОУН, которые скрывались за рубежом.

Во время поездки члена ПУН О.Сеника-Грибовского весной 1935 г. до Америки чешская полиция произвела обыск в его пражской квартире. Было изъято архив, в котором хранилось переписки членов ПУН и учетные карточки на более чем 2 тыс. функционеров ОУН. Вскоре с информацией, содержащейся в этом архиве, была ознакомлена польская полиция.

С целью конспирации в ОУН не проводилось учета членства. Учитывались только функционеры. По немецким источникам, ОУН имела в середине 30-х гг. до 1500 активных членов. С другой стороны, за 1929-1934 гг. польская полиция арестовала 1024 членов ОУН. Сопоставление этих цифр показывает глубину поражения, которое потерпели украинские националисты после серии устроенных С.Бандерою терактов в 1934 г. По словам оуновца М.Коржана, "среди многих членов ОУН, которые не оказались в тюрьме или в Берегу Картузькій, наступило разочарование, знеохота, а даже появился страх, а разбитая ОУН на ЗУЗ потеряла на долгое время контакты в ПУНу"'.

С ноября 1935 г. до января 1936 г. в Варшаве проходил процесс над членами краевой экзекутивы ОУН в Западной Украине. С.Бандера, Я.Карпинець и М.Лебедь встретили свой смертный приговор криками "Слава Украине!" Девять других руководителей краевого провода приговорили к тюремному заключению на срок от 7 до 15 лет. Позже на основании амнистии смертная казнь была заменена пожизненным заключением. Заключенные вышли на свободу после развала Польского государства в 1939 г.

Мужественное поведение С.бандеры и его соратников на процессе произвела сильное впечатление на польское общество. В частности, в варшавской газете "Литературные вести" 15 декабря 1935 г. появилась статья с такими строками: "Те люди убили, - желая служить делу своего народа Мы не думаем, что таким способом они ей хорошо служили. Успешно служат они ей только теперь: три четверти польской прессы, что в течение семнадцати лет не хотели знать слова "украинский", в течение этих трех недель научились этого слова и уже его не забудут. А люди, которые иначе не писали как о "гайдамаков", сегодня стесняются того глупого баналу о "унылый вид" этих людей. 17 лет товкмачили нам, что распространения, даже с помощью насилия, на окраинах польского языка является равнозначным с распространением польськості, прищеплюванням любви к Польше. А вот здесь эти люди, хоть знают польский язык, не хотят говорить по-польски. Их ненависть к Польского государства, до польского министра, публициста и полицейского распространилась на польский язык. Учили нас, что целая и "Украина" является искусственным творением, которое исчезнет с последними следами австрийского государства, произведением которой она была. А между тем это и "Украина" своей ненавистью к нам выходит сегодня сильнее, чем тех давних, беспокойных времен".

В начале 1935 г. краевую екзекутиву ОУН на западноукраинских землях возглавил Лев Ребет. Он прекратил боевые акции и сосредоточился на восстановлении сети территориальных организаций ОУН и подготовке их членов. Иногда вся деятельность ОУН сводилась к обычной культурно-образовательной работы, с чем были решительно несогласные Р.Шухевич и другие активисты. Однако Ребет выдерживал намеченную линию. Когда некоторые оуновцы отказались признать полномочия Ребета и начали планировать собственные действия ("екси", покушения на судей, принимавших участие в Варшавском процессе, высадка в воздух памятника а.мицкевичу во Львове во время польского национального праздника и т.д.), Ребет уничтожил их.

Несмотря на непопулярность среди многих боевиков, "новый курс" А.Ребета оправдал себя. За три года ОУН возобновила свои ячейки на западноукраинских землях. Растущая популярность ОУН среди молодежи вызвала тревогу советских спецслужб, которые решили уничтожить Є.Коновальця. 23 мая 1938 г. проводник ОУН погиб в Роттердаме (Голландия), открывая почтовый пакет, в котором находилось взрывное устройство, переданный ему агентом НКВД.