Темпы и масштабы капитального строительства

Чекисты и людиПроблема темпов и масштабов капитальной строительства возникла еще на XIV съезде ВКП(б), хотя этот съезд гораздо больше занимался политической борьбой внутри политбюро ЦК. После съезда, в 1926-1927 гг. казалось, что противоборствовавшие стороны - "левая" оппозиция и большинство политбюро ЦК, которую тогда составляли Сталин, Бухарин, Рыков и Томский - придерживаются противоположных позиций в вопросе о темпы индустриализации. Во всяком случае, создавалось такое впечатление, что Сталин противостоит сторонникам так называемой "надиндустриализация". 


На самом деле это было не так, проблема рыночного равновесия Сталина и его команду нисколько не волновала. Сознательно и целенаправленно он вел дело на отказ от новой экономической политики, на возвращение к политике, которая отрицала рынок и товарно-денежные отношения. Модернизация советской экономики должна осуществляться, за Сталиным, не на рыночных принципах, а путем включения колоссального крестьянского сектора экономики в государственный сектор. Коллективизированное сельское хозяйство должно было дать необходимые ресурсы для капитального строительства в промышленности.

Такая стратегия развития заранее исключала установления нормальных экономических отношений с развитыми странами Запада. Истинный советский хозяйственник Л.красин рассчитывал получить долгосрочную многомиллиардную ссуду, которая гарантировала бы высокие темпы индустриализации. По его мнению такая ссуда помогла бы стране сделать скачок в развитии индустрии за 5-7 лет. Без такого займа идентичных результатов пришлось бы ждать 20-25 лет.

Первый полномочный представитель СССР в Великобритании (1923-1925) и во Франции (1925-1927) Х.раковский почти договорился об участии этих стран в индустриализации СССР при условии частичного признания царских долговых обязательств. Соответствующие соглашения были всесторонне обсуждены и текстуально доведены до стадии, когда их оставалось подписать и ратифицировать.

Понятно, однако, что долгосрочные финансовые обязательства Советский Союз мог заключать со странами Запада только на основе нэпа. "Бегство" от рынка, которой требовала от руководителей ВКП(б) коммунистическая доктрина, оставляла открытыми в общении с Западом только текущий торговый обмен на основе наличных, бартера или краткосрочных обязательств вексельного типа.

Первые очертания модернизации советского типа появились в материалах XV съезда ВКП(б). Съезд утвердил директивы по составлению пятилетнего плана развития народного хозяйства на 1928-1929; 1932-1933 хозяйственные годы. В директивах предполагалось достижение среднегодового темпа прироста промышленной продукции в 16 процентов и развертывания на добровольной основе коллективизации сельского хозяйства с охватом колхозами в конце пятилетки до 20 процентов крестьянских дворов.

Утвержденные съездом цели интересные историкам только как проявление экономической мысли, не больше. Они не были реализованы, потому что в 1929 г. началась сталинская "революция сверху". Однако материалы съезда дают представление однако, как вызревала сталинская революция.

Во время съезда управляющий ЦСУ СССР Н.Осинський (В.В.Оболенський) обратился с интересным письмом к О.Рикова и И.сталина. Он выбрал форму получастного письма, чтобы не выступать на съезде в полемике с Рыковым и Сталиным, как все другие оппозиционеры. Осинский предупреждал, что страна находится на пороге глубокой хозяйственной кризиса и назвал ее причину: развертывание капитального строительства за темпами и по направлениям, которые не соответствуют реальным возможностям. Он призвал уделить больше внимания отраслям, производящие конечную продукцию, то есть товары народного потребления, вместо того, чтобы нажать на тяжелую индустрию.

Н.Осинський прекрасно ориентировался в ситуации: кризис начался уже через месяц в виде резкого обострения хлебозаготовительных трудностей. Однако через много десятилетий, в свете приобретенного нами исторического опыта, мы можем видеть и наивность этой умной и хорошо информированного человека. Он призвал не так нажимать на тяжелую индустрию, чтобы обеспечить прирост товаров народной потребления, потому что только они являются конечной продукцией в промышленном цикле. Но пушки, самолеты и танки тоже были конечной продукцией, а потому требовали своей доли металла, угля, электроэнергии и других ресурсов. Пожалуй, теперь не нужно доказывать, что было приоритетным для комнартійно-советского руководства пушки или масло, группа "А", группа "Б".

По прогнозу кризиса в Н.Осинського тоже вышла неувязка: анализируя хозяйственную конъюнктуру, он предсказал кризис, это правда. Но И.сталин со своей командой сознательно и предусмотрительно готовили этот кризис, чтобы сделать возможным переход от нэпа к политике, названной ими социалистическим строительством.

Материалы XV съезда ВКП(б) интересны и тем, что дают нам возможность понять, что хотели построить в СССР Сталин и те руководители правящей партии, которые шли за ним. Речь идет не о том, что они потом построили на самом деле, а именно о том, что желали построить. Например, в отчетном докладе ЦК, с которой выступил Сталин, а именно в разделе "Партия и оппозиция" формулировалась чрезвычайно опасная мысль: наши планы не планы-прогнозы, планы-догадки, а планы-директивы, обязательные для руководящих органов и определяют направление хозяйственного развития на будущее в масштабе всей страны.

Сравним эту "новаторскую" мнение с резолюцией политбюро ЦК КП(б)по докладу ВСНХ УССР об впервые составлен в масштабах всей украинской промышленности промплан на 1924-1925 хозяйственный год. Политбюро ЦК в духе непівського мышления предупредило: после утверждения промплану высшими государственными органами этот документ должен рассматриваться не как окончательная и необговорювана директива, а как общее указание на направление и формы здорового развития промышленности.

Итак, в 1925 г. в планах шли от рынка, обмена, товарно-денежных отношений.

В 1927 г. И.сталин декларировал отрыв от плана рынке. В резолюцию съезда была заложена мысль о том, что товарооборот по мере успехов строительства социализма все больше превращаться в продуктообмен, а торговый аппарат будет в конечном счете заменено аппаратом "социалистического распределения продуктов".

Отрыв от рынка открывал путь к волюнтаризму в планировании, который создавал диспропорции в хозяйственном жизни и угрожал хозяйственной катастрофой невиданных масштабов. Экономическая диктатура в сочетании с диктатурой политической давала возможность руководителям партии сосредоточивать в своих руках огромные ресурсы. Собственно, именно благодаря этому у них создалось своеобразное "головокружение от успехов", и они этими ресурсами бездарно распорядились.

Госплан СССР под руководством Г.Кржижановського не сразу справился с разработкой плана первой пятилетки. В октябре 1928 г.когда начался первый год пятилетки (1928-1929 г.), страна еще не было плана. План в двух вариантах (відправному и оптимальном) был подан на рассмотрение и утверждение XVI партконференции. В апреле 1929 г. конференция одобрила оптимальный вариант плана, а через месяц V Всесоюзный съезд советов превратил его в закон.

На XVI партконференции Кржижановский отметил, что среднегодовой темп роста промышленной продукции увеличивается до 22 процентов. Он признался, что план очень напряженный за финансовыми и материальными показателями, а потому дальнейшее форсирование темпов индустриализации просто невозможно. Однако через несколько месяцев, в июле-августе 1929 г. ЦК ВКП(б) принял поправки к плану относительно ускорения темпов развития черной и цветной металлургии, некоторых отраслей машиностроения, химической промышленности. В масштабе всей пятилетки это были дополнительные сотни миллионов рублей. Это тоже не стало пределом в темпах планирования. В статье "Год великого перелома" Сталин ставил перед промышленностью требование: обеспечить прирост продукции на 1929-1930 г. в 32 процента, в том числе по тяжелой промышленности - на 46 процентов.

На XVI съезде ВКП(б) в июне - июле 1930 г. Сталин предложил выполнить пятилетку по ряду отраслей за 2,5-3 года. Декабрьский (1930 г.) объединенный пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) утвердил по его предложению на 1931 г. темп промышленного прироста в 45 процентов. Наконец XVII конференция ВКП(б) в январе-феврале 1932 г. определила на этот год 36 процентов промышленного прироста по сравнению с прошлым годом.

Итак, по сумме ежегодных планов второго, третьего и четвертого года пятилетки директивный темп промышленного прироста в среднем на год поднялся до 38 процентов. Таких темпов в нормальном процессе расширенного воспроизводства (а не в восстановительном процессе, например) никто в мире не достигал. Однако нельзя говорить, что этого достиг Советский Союз.

Ежегодное планирование такого сорта превратило пятилетний план на клочки бумаги. Пятилетка осталась только символом, чтобы можно было говорить, как она выполняется и перевыполняется. Было торжественно объявлено в конце 1932 г. (то есть именно тогда, когда в стране разворачивалась экономическая катастрофа), что первая пятилетка выполнена за четыре года, и 1933 год - это уже первый год второй пятилетки. За натуральными показателями, выполнение пятилетки старались не сопоставлять с плановыми цифрами. Это было невыгодно.

В частности, Донбасс за пятилетку должен был увеличить угледобычу с 27 до 53 млн. тонн. Окончательное задачи на 1933 г. дошло до 80 млн. тонн. Фактически же удалось выдать на-гора только 45 млн. тонн угля. Выплавку чугуна в Украине нужно было увеличить за пятилетку с 2 400 тыс. тонн в 1928 г. до 6 600 тыс. тонн в 1933 г., а фактический показатель составлял 4 302 тыс. тонн.

Вместо ежегодных 38 промышленного прироста и 16 процентов прироста по директивам XV съезда ВКП(б) советская промышленность дала, по официальным данным, 15,7 процентов. Реальный рост вряд ли превысило 10 процентов. Точную цифру трудно установить за отсутствия первичных источников. Изменения в организации промышленности сказались на объеме готовой продукции, в результате чего повторный расчет вала завысил отчетные статистические данные, несмотря на то, что валовая продукция обраховувалася якобы за неизменными ценами 1927-1928 г., инфляция тоже существенно завысила отчетные статистические данные. Новая продукция, доля которой в конце пятилетки стала преобладающей, включалась в статистическую отчетность в текущих ценах.

Утверждаемые политбюро ЦК ВКП(б) планы действительно были не прогнозам, а директивами. Но никто не мог подсказать Сталину, что волюнтаристские директивы разрушают промышленность и создают диспропорции, которые ведут к тяжких страданий населения. На XVI съезде ВКП(б) генеральный секретарь ЦК заявил, предупреждая всякую критику в свой адрес: "Люди, которые болтают о необходимости снижения темпа развития нашей промышленности, являются врагами социализма, агентами наших классовых врагов".

Кто желал стать агентом врагов народа или непосредственно врагом народа? Начиная с 1930 г., политбюро ЦК крепко держал в руках весь ход партийных съездов, потому что Центральный комитет и его исполнительные органы попали под власть Сталина и его подручных. Обстановка на партийных съездах существенно изменилась под влиянием "шахтинского дела". Изучив по строкам все тексты стенографических отчетов партийных съездов, О.Ярмиш установил, что на XIV и XV съездах ВКП(б) слово "вредитель" употреблялось только в зоологическом смысле. На XIV партконференции с 79 выступающих пятеро говорили о вредителей или вредительство в значении, которое предоставила этом термина "шахтинское дело". На XIV съезде ВКП(б) темы вредительства коснулись 107 делегатов из 163, которые выступили.

Планы роста промышленности не выполнялись ни в первой (1929-1932), ни во второй (1933-1937) пятилетках. Однако капиталовложения в основные производственные фонды бесперебойно (за исключением 1933 г.) поступали в украинскую промышленность с расчетом на то, что последняя обеспечит их продуктивное освоения (в млн. руб.):

Пропагандисты компартийных комитетов уверяли рабочий класс, что трудности индустриализации являются временными, и после успешного выполнения первой пятилетки промышленность начнет давать отдачу. Несомненно, что промышленность начала давать отдачу в том смысле, что построены предприятия стали работать. Но среди них было не так много таких, которые производили товары широкого потребления. Девять десятых и более всего объема капиталовложений поглотили в эти годы предприятия группы "А". При такой структуре капиталовложений промышленность даже теоретически не могла сыграть существенную роль в повышении материального благосостояния народа.