Курс на индустриализацию

ИндустриализацияЛозунг индустриализации как текущей политики правящей партии впервые прозвучало на XIV конференции РКП(б). Конференция заслушала доклад руководителя Главметалла СССР (наиболее мощного главка ВСНХ) Ф.дзержинского и поручила последнем немедленно приступить к разработке перспективного плана строительства новых предприятий. Во второй половине 1925 г. Главметалл разработал такой план. В нем впервые были названы такие промышленные гиганты, как Краматорский завод тяжелого машиностроения, Криворожский металлургический завод. 

Планом ГОЭЛРО, который одобрил VIII Всероссийский съезд советов в декабре 1920 г., предполагалось строительство одной из крупнейших в мире по мощности Днепровской ГЭС в районе Александровска (Запорожье).

В Украине "проедание" основного капитала в промышленности прекратилось с 1923/24 г. В следующем 1924/25 г. начался процесс расширенного воспроизводства, а в 1925/26 г. некоторая доля капиталовложений была направлена на новостройки.

Распределение средств, израсходованных на восстановление довоенных мощностей, диктовался прежде всего самой структурой мощностей, которая сформировалась во время дореволюционной индустриализации Украины. В соответствии планы нового капитального строительства предусматривали сооружение мощностей, прежде всего в электроэнергетике, металлургии, машиностроении и угледобычи. Это был комплекс технологически взаимосвязанных отраслей, который формировался в Донецком и Приднепровском регионах.

Каждая из трех названных выше новостроек на украинской земле стоила гораздо больше, чем совокупные капиталовложения, использованные за годы нэпа всей промышленностью. Итак, задумывая планы колоссального развертывания капитального строительства, вожди Коммунистической партии должны были назвать источники финансирования. Общая сумма капиталовложений, предусмотренных планом ГОЭЛРО, составила 17 млрд. руб. золотом. Не менее 6 млрд. руб. из них нужно было покрыть за счет внешних источников. Происхождение этих внешних источников было неясным ни для разработчиков плана ГОЭЛРО, ни для делегатов VIII Всероссийского съезда советов, которые этот план утверждали.

Ясно только одно: начиная свою собственную "революцию сверху" в 1918 г., вожди Коммунистической партии не рассчитывали только на внутренние ресурсы. Л.Каменєв на X съезде РКП(б) высказывался по этому поводу предельно четко: "ставил Ли кто-нибудь когда-нибудь из ответственных коммунистов перед собой задачу - создать хозяйство социалистической России, не опираясь на все мировое хозяйство в целом, на его технику, на его изобретения, на сырье, на сырье всего мирового хозяйства? Нет, это поставленную задачу так быть не может".

Оказалось, однако, что расчеты на "мировую революцию", которая предоставила бы в распоряжение большевиков ресурсы развитых стран Европы, не оправдались. Генуэзская конференция показала, что расчеты на финансовую помощь западноевропейских банков без признания большевиками долгов предыдущих российских правительств тоже беспочвенны. В результате индустриализации, в отличие от дореволюционных времен, надо было осуществлять за счет внутренних ресурсов. В апреле 1926 г. пленум ЦК ВКП(б) специально рассмотрел проблему ресурсов и пришел именно к такому выводу.

25 апреля 1926 г. ЦК и ЦКК ВКП(б) обратились к хозяйственников, инженеров и рабочих с письмом "О борьбе за режим экономии". В письме приводились впечатляющие примеры бесхозяйственности и бюрократизма, которые царили в народном хозяйстве. "Все эти и им подобные примеры - говорилось в письме, - дают наглядную картину, как глупо, нерасчетливо и неэкономно тратятся десятки и сотни миллионов рублей, которые можно было бы обратить в резервы социалистического накопления".

После этого обращения повсеместно в стране были образованы комиссии по осуществлению режима экономии. В Украине центральную комиссию возглавил В.Чубар. Такие комиссии возникли при ВСНХ УССР, во всех других наркоматах, в округах и даже в районах. По сути, сформировалась мощная бюрократическая структура, которая работала сама на себя. В 1927 г. все комиссии прекратили работу, а ответственность за осуществление режима экономии на производстве была возложена на руководителей трестов и предприятий.

Советское правительство обратилось за помощью к населению с займами индустриализации. Первый заем на сумму в 200 млн. руб. была выпущена в 1927 г. В бюджет поступило 198 млн. руб., в том числе по УССР - 34 млн. руб. Второй заем индустриализации 1928 г. выпуска дала бюджета 517 млн. руб., в том числе по УССР - 96 млн. руб.

Поступления по займам превышали все предположения финансовых органов. Означает ли это, что население с энтузиазмом поддержало курс на индустриализацию, или с ним просто хорошо поработали? На этот счет есть два свидетельства, пусть сами читатели оценят оба.

В одном из публичных выступлений нарком финансов СССР М.Брюханов отмечал: "Были недооценены то сочувствие, тот отклик, который получили в стране наши мероприятия по распространению государственных займов." С.Єфремов записал в дневнике (запись от 23 октября 1928 г.): "...Дело с займом стоит так, что рад бы человек убежать, так все дыры перекопано. Всем служащим и рабочим через місцевкоми и завкоми просто повелено купить облигации на сумму месячной платы. Должны покупать и школьники, а как дети сами не зарабатывают, то это опять же падает на родителей. Должны брать и студенты, особенно стипендіяти: поэтому стипендия по меньшей мере за месяц, перейдет в государственный карман! Все берут, никто не протестует, - берут "своей охотой" и только расходясь с собрания, потихоньку ругаются".

До революции бюджет, имел большие выгоды от винной монополии, введенной в 1895 г. великим российским реформатором С.витте. С началом мировой войны Николай II подписал закон о запрете свободного продажи спиртных напитков. С тех пор на долгие годы страна попала под власть "сухого закона". На практике это означало, что население специализировалось на самогоноварінні. Последнее с годами стало полупрофессиональным занятием, а бюджет ежегодно недораховувся сотен миллионов рублей золотом. В.ленин и слушать не желал о "водку и прочий дурман", когда финансисты указывали ему на целесообразность восстановления винной монополии. Но примерно через год после того, как он покинул свой кабинет в Кремле, в продаже появились государственные спиртные напитки. В "Дневнике" С.Єфремова от 6 января 1924 г. (еще при жизни Ленина!) встречаем такую запись: "На Фундуклеевской ул. с некоторых пор появилась вывеска: "УкрГосСпирт". Наливки, настойки... Наконец докатилось! Вспоминается анекдот: Встретился на том свете Николай II с Лениным. "А что, Ильич, водку продадите?" - "Продаем". - "А сколько градусов?" -"38."- "И надо же было за 2 градуса такую кутерьму поднимать!". Благодарный народ посетовал бутылку дешевой водки "риковкою", по фамилии председателя Совнаркома СССР.

В 1927 г. водочная монополия дала бюджета свыше 500 млн. руб. Это была большая сумма, но она ни в коей мере не обеспечивала, так же как займа индустриализации, выполнения намеченных планов.

В странах рыночной экономики важным источником поступления средств на капитальное строительство были ресурсы самой промышленности, которая работала эффективно, или банкрутувала. В советском праве, как уже указывалось, понятие банкротства в усуспільненому секторе не существовало. Поскольку рынок, в котором функционировала государственная промышленность, был искусственным, понятие прибыли мало условный характер. По сути, прибыль определялся как положительное сальдо (и соответственно, ущерб - как отрицательное сальдо) при сравнении доходов и расходов предприятий на хозрасчете. Доходы и расходы не имели связи с реальными данными. Объективным измерителем рентабельности могло быть только сравнение с результатами производства за рубежом, но монополия внешней торговли надежно перекрывала пути для подобных сопоставлений. Любую отрасль промышленности можно было сделать высокоприбыльной директивным отклонением цен от стоимости, но такие доходы не имели отношения к внутріпромислового накопления. В советской промышленности такого накопления фактически не существовало.

Нужны для форсированного развития промышленности суммы могли быть получены только от крестьянства. Но не в условиях нэпа, то есть за более-менее эквивалентного обмена между городом и деревней. На пути советской индустриализации стоял независимый статус крестьянина как производителя и продавца собственной продукции. Разворачивая индустриализацию на основе внутренних ресурсов, компартійно-советское руководство страны должно было покончить с экономически независимым классом крестьян-собственников.