Упадок частного предпринимательства 1922-1923 гг

Недостатки в работеВводя новую экономическую политику, В. Ленин отступал перед угрозой новой гражданской войны, на этот раз - войны со всем крестьянством, в которой у большевиков не было шансов на победу. Переход экономических отношений между городом и деревней на рыночные принципы тянул за собой реставрацию всех элементов рынка - денежной системы, торговли, частного предпринимательства. Национализированную промышленность большевики не собирались отдавать кому бы то ни было, но и в ней пришлось реставрировать рыночные отношения, пусть даже искусственные. В этой ситуации нельзя было запретить проявлений самодеятельного частного предпринимательства. Люди, которые изъявляли желание заняться им после всех предыдущих запретов, встретили даже весьма благосклонное отношение со стороны руководителей советского государства, потому что такое предпринимательство позволяло решать проблемы удовлетворения населения материальными благами и услугами. Еще более благосклонное отношение к нэпу - так называемые нэпманы встречали на местном уровне. Конечно, такое отношение им приходилось воспитывать в мелких начальников известными способами, но так бывало и в царские времена. Однако советская литература 20-х гг., которую мы теперь знаем лишь по отдельным произведениях дает вполне убедительные доказательства того, что нэпманы от начала и до конца были следствием заигрывания коммунистов с рынком.

Нэпманы рекрутувалися из всех слоев и слоев тогдашнего общества. Наименьшей степени, пожалуй, - с дореволюционной буржуазии. Им явно не хватало ни знаний, ни культуры. Были только сообразительность и знание того, что и где можно "одолжить" у государства. Государство было большим хищником, которая присвоила практически все, что было создано трудом и умом предыдущих поколений буржуазии. Нэпманы, как мелкие хищники, хватали крошки с ее стола и понимали, что так будет не всегда. Убежденность в временности нэпа, которую распространяли в обществе большевистские пропагандисты, привилась прежде всего в их среде. Поэтому на фоне общей нищеты и голода нэпманы спешили насладиться радостями жизни, выставляя их напоказ. Одновременно они спешили сделать запас на черный день, скупая к 1926 г. легально, а потом - нелегально золото, бриллианты, валюту.

Главную пользу от нэпманов В.ленин видел в том, что они создавали состязательное среду для коммунистов, которые возглавляли государственные тресты и смешанные общества. В докладе на XI съезде РКП(б) 27 марта 1922 г. он дал убийственную характеристику этим коммунистам, потому что они не умели вести хозяйство, и в этом смысле были хуже, чем рядовой капиталистический приказчик, который прошел школу крупной фабрики или фирмы. Вождь критиковал на партийном съезде таких коммунистов за то, что они не учились предпринимательству, не желали учиться и не понимали, что должны учиться с азов. С язвительной иронией он говорил о том, что ответственные деятели его партии не знают торговой дела, которое теперь становится главным в государстве, не знают даже того, что они этого не знают.

Ленин нисколько не переоценивал собственной экономической силы нэпманов. Осенью 1922 г. к нему обратился корреспондент английской газеты "Манчестер гардиан" Артур Рансом и поставил вопросы, которые отражали распространенную за рубежом мнение о том, что частный капитал добился в России значительной силы. "Численность мелких торговцев и их самая оживленная деятельность отнюдь еще не свидетельствует об экономической большую силу класса", - ответил вождь. "Нэпман" (это новое слово Ленин брал в кавычки) "проявляет гораздо больше шума, чем это соответствует его экономической силе".

Сначала нэпманы быстро и эффективно овладевали рынком, на котором не встречали серьезной конкуренции со стороны государства или кооперации. С осени 1922 г. в торговле началась концентрация примечательного капитала. Отдельные предприниматели объединялись в "трудовые артели", пользуясь существующим статусом таких артелей. Большинство торговых союзов с объединенным капиталом действительно соответствовала этому статусу, потому что не пользовалась наемным трудом. Около 90 процентов украинских частных торговых заведений имели коллективный характер.

На Всеукраинском совещании по вопросам торговли, которая состоялась в феврале 1923 г.констатировалось, что частный капитал стал фактическим хозяином рынка. В настоящее время удельный вес частника среди торговых предприятий республики доходила до 96 процентов. Его доля в розничном товарообороте составила 92 процента, оптово-розничном - 50 процентов, в оптовом - 1 процент.

Однако государство имело много рычагов, которыми регулировались активность частного капитала в торговле. Как правило, ограничивалась увеличением коммунальными органами арендной платы за торговые помещения, усилением налогового обложения, ухудшением условий кредитования частника. Например, в 1923/34 г. Тютюнотрест отпускал товар государственным органам и кооперации в кредит сроком от 18 дней до 2 месяцев со скидкой до 20 процентов. Частным предпринимателям предоставлялся кредит лишь на 25 дней со скидкой в 10 процентов.

В отличие от частной торговли, обороты которой росли до середины 20-х гг., предпринимательская деятельность нэпманов в промышленности была менее успешной. Правда, количество частных заводов и фабрик выросла с 452 в 1922/23 г. до 493 в 1924/25 г. Но этот рост произошел за счет предприятий пищевой промышленности, в которой в 1924/25 г. насчитывалось 368 таких заведений. В каменноугольной, металлургической и цементной промышленности не осталось ни одного частного предприятия, в машиностроении - только три.