Парадокс возникновения

Как с первоначальной стихии появляется на свет? Ведь возникший мир должен быть чем-то новым по отношению к тому, с чего он возник. Но как можно понять появление нового? В новом, с одной стороны, должно быть то, чего раньше не было. Но, с другой стороны, то новое должно определенным образом уже содержаться в старом, иначе для его возникновения не было бы оснований. Однако если новое по отношению к старому есть действительно новым, то его в старом еще нет. Следовательно, оно для старого есть небытие. И это небытие должно определенным образом присутствовать в уже имеющемся бытии, для того чтобы стать в конце концов бытием. Таким образом, бытие и небытие должны сосуществовать. Только при этом условии возможно рождение нового - оно появляется в результате борьбы между бытием и небытием.

 

Недостаточно только материального единства мира, ведь и небытие должно существовать! Гераклит делает следующий шаг после Милетского мыслителей. Он утверждает единый закон перехода небытия в бытие, и наоборот. Этот закон и есть Логос. Все происходит закономерно, подчиняясь космическому Логосу. Сам Логос неизменен. Его никто не может отменить или переиначить. Даже богам это не под силу. Именно Логос связывает Вселенную в единый, закономерный, упорядоченный, вечно изменчивый Космос. Единство мира Гераклит видит как в материальной первооснове всего сущего, так и в единой закономерности всех изменений и различий в нем. Постоянная лишь закономерная изменчивость. Итак, можно сделать смелый вывод о вечном существовании мира, меняющегося и одновременно неизменного в закономерности своего изменения. Непостоянная и неизменное - это противоположности. Следовательно, каждая вещь является единством и одновременно борьбой противоположностей.

 

Учение Гераклита Эфесского о неизменном в своей изменчивости мир стало вершиной ионийской философии природы. Стержнем этого учения стала смелая мысль о единстве и борьбе противоположностей как источнике всякого движения, всякого изменения вообще. В чистом виде эта мысль была высказана в утверждении о движимом сосуществовании бытия и небытия. Возникновение нового можно понимать как переход небытия в бытие и наоборот. Но для этого то, чего еще нет, должно существовать в том, что уже есть. В этом и заключается решение парадокса возникновения Гераклита.

 

Это решение далось не просто, ведь пришлось отказаться от другого важного принципа научного мышления - закона несу-перечности: нельзя одному и тому же приписывать взаимосвязей исключительные характеристики. Например, нельзя одновременно в одном и том же значении существовать и не существовать.

 

С таким решением парадокса возникновения никак не могли согласиться представители другой ветви древнегреческой метафизики природы, которая родилась в итальянском городе Элея. Основателем школы элеатов был поэт-философ Ксенофан (565-473 гг. Н.э.), его учеником был Парменид, что учил Зенона - самого известного из элеатов.

 

Уже в античные времена внимание философов привлекли парадоксальные высказывания о времени и связанные с ними процессы Элейского мудреца Зенона. Факт противоречия между данными досдиду, с одной стороны, и их умственным анализом, с другой, был выражен Зеноном в форме апорий (греч. «затруднение»). Наиболее известны его апории, направленные против возможности движения, называются «Дихотомия», «Ахилл», «Стрела».

 

Вот как выстраивал парадоксальную ситуацию этот остроумный философ: "... Если что-то движется, то оно движется или в том месте, которое оно занимает, или в том месте, где его нет. Однако оно не может двигаться в том месте, которое оно занимает (ведь ежесекундно оно занимает все это место), но оно также не может двигаться и в том месте, где его нет. Итак, движение невозможно ... »

 

Большинству современных читателей парадоксы Зенона знакомые в формулировке дихотомии (греч. «разделение надвое»). Чтобы пересечь комнату, сначала нужно преодолеть половину пути. Но потом нужно преодолеть половину того, что осталось, затем половину того, что осталось после этого, и так далее. Это деление пополам продлится до бесконечности, с чего философ делает вывод, что пересечь комнату вам никогда не удастся. Апория «Ахилл» еще более впечатляющая. Древнегреческий герой, прославившийся своей скоростью бега, Ахилл Легконогов собирается посоревноваться в беге с черепахой. Если черепаха стартует немного раньше Ахилла, то ему, чтобы ее догнать, сначала нужно добежать до места ее старта. Но к тому моменту, как он туда доберется, черепаха проползет некоторое расстояние, которое предстоит преодолеть Ахиллу, прежде чем догнать черепаху. Но за это время черепаха уползет вперед еще на некоторое расстояние. А поскольку количество таких отрезков бесконечно, быстроногий Ахилл никогда не догонит черепаху.

 

Этот парадокс Зенон связывает с полетом стрелы, считая, что если в любой момент выпущена стрела занимает место, равное ей по протяженности, значит, она и не двигается. Ведь полет стрелы - это изменение его положения в пространстве. Пущенная стрела в разное время находится в разных местах. Но мы с вами живем мгновениями. Значит, в любой момент стрела находится в определенном, едином положении. Она находится в определенном месте точно так же, если бы она находилась здесь в состоянии покоя всегда. Следовательно, ее нельзя отличить от другой стрелы, которая действительно находится в состоянии покоя в этом месте, а это означает, что никакого движения не существует ... Возьмем пример с пересечением комнаты. Действительно, в каждой точке пути вам надо пройти половину пути, остался, но только на это вам понадобится вдвое меньше времени. Чем меньший путь осталось пройти, тем меньше времени на это понадобится. Таким образом, вычисляя время, необходимое для того, чтобы пересечь комнату, мы получаем бесконечное число бесконечно малых интервалов. Однако сумма всех этих интервалов не бесконечна (иначе пересечь комнату было бы невозможно), а равно определенному конечному числу, поэтому мы можем пересечь комнату за конечное время.

 

Современная наука благодарна Зенону уже за то, что он правильно определил постановочные вопросы и на многие века привлек внимание к философии и физики времени.

 

Проблема описания движения в дальнейшем заинтересовала одного из наиболее выдающихся ученых-естествоиспытателей Галилео Галилея, который подошел к ней по-новаторски и фактически определил дальнейшее направление всего развития опытного естествознания. Вместо того чтобы осваивать «чистую философию», подобно Аристотеля, он радикально объединил оригинальные мысленные эксперименты для движения ускоряемых тел и гениальные по своей простоте опыты, позволяющие наглядно проследить, что же происходит с ускоряющимися телами.

 

Собственно идея сочетания умозрительных моделей и физических экспериментов, которые проверяют, была в то время по-настоящему радикальной. Чтобы понять идею опытов Галилея, представьте тело, падает под действием силы земного притяжения. Выпустите любой предмет из рук, и он упадет на пол, при этом первой минуты скорость его движения равна нулю, но он сразу начнет ускоряться и продолжать ускоряться, пока не упадет на землю. Если мы сможем описать падение предмета на землю, мы потом сможем распространить это описание и на общий случай равновесия ускоренного движения.

 

Здесь важно, что ускорение свободного падения не зависит от массы падающего тела. По сути, сила тяжести пропорциональна массе тела, но это полностью компенсировано большей инерции, присущей более массивному телу (его нежеланием двигаться, если хотите), а потому (если не учитывать сопротивление воздуха) все тела падают с одинаковым ускорением. Этот практический вывод полностью противоречил умозрительным предсказанием древних и средневековых натурфилософов, которые были уверены, что любой вещи свойственно стремиться центра мироздания (так они обычно представляли центр Земли) и чем массивнее предмет, тем с большей скоростью он к этому центру следует.

 

Именно пионерская работа Галилея и проложила дорогу дальнейшим триумфальным открытием Ньютона и формированию классической механики в ее общеизвестном виде.

 

По легенде, Галилей сбрасывал предметы разной массы с наклонной «падающей» Пизанской башни, чтобы продемонстрировать, что они достигают поверхности земли одновременно. Однако на самом деле более тяжелые предметы неизбежно падали бы на землю раньше легкие из-за разницы в удельном сопротивлении воздуха. Правильно было бы поставить этот опыт в безвоздушном пространстве. Если предметы, сбрасывали с башни, были одного размера, сила сопротивления воздуха, тормозит их падения, была бы одинаковой для всех предметов. При этом из законов Ньютона следует, что более легкие предметы воздуха затормаживали бы интенсивнее тяжелые и падали бы они на землю позже тяжелые предметы.

 

Законы механики, сформулированные Ньютоном, справедливы только для инерциальных систем отсчета, в которых тела движутся прямолинейно и равномерно. Однако на самом деле такие системы не встречаются, поскольку всегда есть силы, которые нарушают закон инерции и другие законы механики. Сформулировав основные законы механики, Ньютон заложил фундамент классической физики. Однако построить на фундаменте стройное здание теории суждено его последователям. Разработку классической механики завершил Лагранж, получивший уравнения движения системы, названные его именем.