Йена - небольшой университетский город в Германии - считается родиной немецкого романтизма. Здесь были написаны первые романтические произведения и первые манифесты романтизма. их авторы - братья Шлегели - Фридрих (1772-1829) и Август Вильгельм (1767-1845), а также Людвиг Тик (1773-1853) та_Фридрих Гарденберг, который писал под псевдонимом Новалис (1772-1801). Новалис преждевременно умер от болезни, не дожив до тридцатилетнего возраста и не дописав своего романа о Средневековье «Генрих фон Офтердинген», незаконченный текст которого его друзья напечатали 1802 Однако именно этот неоконченный роман и поэма англичанина Сэмюэла Тейлора Колриджа (1772-1834) « Сказание о Старом Моряка »(1798) стали первыми художественными манифестами романтизма.

 

Кемберланд, «озерный край» на севере Англии, считается родиной английского романтизма. Здесь в конце 90-х годов XVIII в. Колридж вместе со своим другом Уильямом Вордсвортом (1770-1850) писали стихи и поэмы, которые потом объединили в анонимную сборник «Лирические баллады» (1798). С этой подборкой связано начало существования так называемой «озерной школы» в английской поэзии, представители которой также принято называть лейкистамы (от англ. Lake - озеро).

 

В творчестве Энск романтиков и лейкистив есть много общего. Отчасти это объясняется совпадением их философских и литературных интересов. Кстати, лейкисты не только побывали в Германии до того, как написали «Лирические баллады», но и были знакомы с новыми течениями немецкой философии. Так, любимый философ Колридж Фридрих Вильгельм Йозеф Шеллинг (1775-1854) уже 1798 (в двадцатитрехлетний возрасте) стал профессором именно Йенского университета и, конечно же, был лично знаком с Энск романтиками, хотя и держался в стороне. Впрочем, именно идеи Шеллинга имеют ведущее значение для понимания духа раннего романтизма. «Именно ИИИеллингу,-писал Колридж в своей" Литературной биографии "(1817), - мы обязаны завершением и важными победами нынешней философской революции».

 

Цель искусства, по Ш., - не размышления, а созерцание. Только бесконечное достойное созерцания и только бессознательное является бесконечным. Поэтому настоящее искусство с бессознательным. Оно позволяет человеку почувствовать себя в вечном, бесконечном Вселенной, в Боге, в Мировом Духе. Почувствовать свое единство со всем на свете, свою зависимость от целого и от каждого его элемента. Только в этом смысле человек подвластен «законам самой природы». Мировой Дух в природе и природа в Мировом Духе. Так и человеческое сознание ...

 

Колридж писал, что был бы счастлив, если бы ему удалось сделать философскую систему Шеллинга доступной для англичан. По словам английского поэта, сам он в своих произведениях использовал эту систему «в ужасных предметов и для найважчивиших целей».

 

Шок, которого англичане потерпели, открыв книгу «Лирических баллад» и прочитав в ее начале поэму «Сказание о Старом Моряка», лучше доказывал, что Колриджу таки действительно удалось донести «философскую революцию» как к сознанию, то по крайней мере к сердцам своих соотечественников. А для романтика именно это является самым важным.

 

Сюжет поэмы Колриджа довольно простой, хотя и фантастический. Во время свадьбы в один из гостей подходит незнакомый пожилой мужчина. Это Старый Моряк. Собственно, в поэме лишь два персонажа - Старый Моряк и Свадебный Гость. Первый хочет рассказать втором какую-то историю, другому некогда слушать, ведь свадьба в разгаре, а он - близкий друг жениха. Наконец, Свадебный Гость решает уступить, чтобы избавиться от старого. Однако рассказ Старого Моряка быстро захватывает его внимание ...

 

Читатель видит одинокий корабль в бурных водах Атлантики. Шторм сносит его куда-то к Южному полюсу, где он неизбежно будет затерт льдами ... И тут, словно доброе знамение, над кораблем закружился белый альбатрос. С ним корабль вырвался из ледяного царства. Альбатрос доверял морякам, принимал пищу из рук. и однажды Старый Моряк, просто от скуки, убил птицу. Убийство альбатроса привело к ужасным последствиям. Полдень солнце стало кровавым и уменьшилось до размера месяца. Мертвый штиль, жара. Море занялось разноцветными огнями. То ли от жары, то ли от неизвестной болезни все моряки умерли, но при этом, как какие-то автоматы, продолжали выполнять свою работу. На корабле осталась один живой человек. Это - сам виновник, убийца птицы, рассказчик истории Старый Моряк. Долгими днями и ночами он плывет неизвестно куда. Ему суждено остаться один на один с уродливым Жизнью-в-Смерти - судьбой тех людей, которые бессмысленно живут бессмысленно убивают живых существ ... Ужасы преследуют его.

 

Старый Моряк возвращается домой. Время от времени его сердце охватывает нестерпимая боль и не отпускает, пока он не найдет человека, который должен выслушать его историю, и не расскажет ее от начала до конца:

 

И испепеляет я сердца Тем словом, даю, И среди тысяч узнаю. Кто должен исповедь эту мою Услышать в кинця.1

 

Вспомним теперь идею Шеллинга о тс, что настоящее искусство является бессознательным. Старый Моряк не знает, какие выводы Свадебный Гость сделает для себя из его рассказа. Единственная цель рассказа состоит в том, чтобы избавиться от собственного боли. Рассказчик не говорит, по каким именно признакам «среди тысяч узнает * того, кому должен исповедоваться. Очевидно, это тот, кого хочет о чем-то предупредить, от чего-то предостеречь тот же Дух, что, по словам Старого Моряка, когда наказал его за совершенное преступление.

 

Проблему ценности каждой отдельной жизни нарушал и Гете. Однако он еще вполне принадлежал к великой эпохи Разума, ее открыл Декарт. Сутки, для которой мышление - очевидная реальность и ценность, а бытие - неочевидна. «Фауст», как гениальная попытка найти гармонию мышления и бытия, завершил эту пору. Однако в конце гениальной попытки (длиной в целую жизнь) уже и самому Гете открылась очевидная истина нового века: основываясь на абстрактных ценностях своего мышления, человек может достичь гармонии с природой и самим собой.

 

Не мышление как бытие, а бытие как мышление - таков лозунг XIX в. Возможно, если бы Декарт жил в XIX в., Он исправил бы свои аксиомы мышления на аксиомы бытия: я существую, - значит, я мыслю, я существую, - значит, существует и Высшее Существо (а не Высший Разум). Романтизм начинается с нового понимания смысла бытия и искусства. Искусство теперь не мышление («мышление образами»), а бытие, реальность. Оно и есть тот невыносимую боль, сжимающего сердце художника и не отпускает, пока не выльется «сказанием», «песней» - произведением искусства. Настоящее искусство имеет множество адресатов, и каждый из них будет воспринимать, «созерцать» исповедь художника по-своему, слышать в ней свое ... И все, что может сказать теперь Старый Моряк, это:

 

Прощай - и только знай. Свадебный Гость: для тебя. Чтобы ты лучше помолился. Открыл я землю и небо.

 

Чтобы ты лучше помолился, Ты должен полюбить Малую и большую - любой тварь. Что ей Господь жить.

 

... И прочь пошел Свадебный Гость Опустошенный, мельче; Очнулся же утром он-печальный и мудрее.

 

Искусство, следовательно, не такая вещь, что должно повлиять на ум, дать какие-то определенные знания. По сути, от идеи «просвещения» через искусство романтики возвращаются к античной идее «очистки» (катарсиса). Свадебный Гость стал другим - «печальным и мудрее», потому, созерцая картины, правдиво воспроизведены в исповеди Старого Моряка, он лицом к лицу встретился с тем уродливым Жизнью-в-Смерти, которым, может, и сам этого жил без осознавая его уродства. И, может, именно исповедь Старого Моряка удержала его слушателя от чего-то непоправимого в собственной жизни.


Загрузка...
Яндекс.Метрика Google+