НатурфилософияНаучная мысль охватывает наряду с стремлением к расширению знании и понимания путем наблюдения и потребность в чистом «размышлении» над результатами этих умственных операций.

Плодами размышления является установление «общих принципов» и « натурфилософии» данной науки.

Мы проводим следующие различия между этими двумя понятиями. * Принципами» мы руководимся при постановке конкретных вопросов, т. е. в процессе научного анализа. Выражаясь образно, можно сказать, что принципы всегда «работают».

Натурфилософские понятия вытекают из другой потребности нашего «я» и дают удовлетворение своеобразного, несколько эмоционального характера.

При размышлении над наблюденным возникают порой вопросы, па которые возможны лишь чисто тавтологические ответы. Для научного анализа они не имеют поэтому смысла, т. е. остаются вне пауки. По едва ли правильно утверждать, что они вообще лишены смысла, что постановка такого вопроса основана па недоразумении, на ложных представлениях о действительности.

Единственно существенным является проведение достаточно резко очерченной грани между научным, совершенно бесстрастным ходом мысли и размышлениями, в которые вкрадывается элемент эмоционального.

Можно ли сказать с полной уверенностью, что такое разграничение всегда удается?

Если мы отнесем к области натурфилософии (т. е. выключим из пауки) то, что можно обозначить для краткости как «непонятное*, можно усомниться, что научный исследователь всегда обоснованно может сказать, что в области его изысканий, правда, есть много «непонятного», по что у него есть уверенность, что оно будет путем наблюдений, иди, по крайней мере, путем разумной умозрительной конструкции. «Непонятное» же может бить резко очерчено и находится за пределами его интереса. Но многих случаях такое утверждение соответствует реальному положению вещей, специально в проблемах исторического естествознания. Геолог стоит на твердой почве, устраняя шаг за шагом еще не «понятое» н истории земли, биолог удовлетворяется (хотя быть может с очень малой степенью убедительности) конструкцией хода филогенеза, т. е. так же знает лишь «еще непонятое», по не непонятное. И тот и другой могут, если пожелают, с полным правом выключить из своей научной мысли вопрос о возникновении Вселенной, о зарождении жизни и т. д.

По дли биолога пе исторического направления «непонятное» вклинивается, так сказать, в самую гущу его исследовательской работы и предписание как бы игнорировать то. относительно чего невозможны осмысленные вопросы, является, в сущности, фикцией.

В этом и кроется главная опасность для биолога. Но, с другой стороны, может возникнуть следующее сомнение. Насколько безапелляционно и точно, раз навсегда, определены пределы осмысленных для естествознания вопросов?

Не обусловливается ли в некоторых случаях неизбежность чисто тавтологического ответа и этим самым и бессмысленность вопроса теми рамками, которые поставлены для его формулирования? Быть может, в применении «тавтологии« нередко проявляются некоторая небрежность или преувеличения. Действительно, понятие тавтологии пе строго очерчено. Во многих случаях фактически мы называем тавтологией обозначение одпого и того же попятия двумя возможно близкими по содержанию синонимами, причем мы. несомненен произвольно, отбрасываем то, что различно по содержанию в этих синонимах 4. Но возможны случаи мнимой и временной тавтологии; высказывания приобретают тавтологическое содержание вследствие твердой уверенности, что какие-либо недоедать ответу петавтологические содержание, исключаются.

После преодоления этой уверенности тавтология исчезает. Приведем пример: на вопрос, в силу чего многие химические процессы протекают по-иному в живых системах, чем in vitro, отпет будет гласить: «В силу особых условии в живых системах». На дальнейший вопрос, в чем заключаются эти условия, последует ответ: «Эти условия несомненно вытекают из еще не установленных, но принципиально установочных сочетаний молекул В ЖИВЫХ системах». На следующий вопрос — чем обусловливаются эти особые сочетания молекул — единственный возможный с общепринятой точки зрения ответ: «условиями системы».

В такой форме тавтология очевидна, но она вытекает из незыблемого положения, что все, что наблюдается в живых системах, вытекает в последней инстанции из, так сказать, канонических свойств их молекул. Любое допущение, выходящее за пределы этого утверждения, объявляется в свою очередь тавтологическим, так как оно, согласно определению, не может быть сведено на молекулярную схему.

Порочный круг такой аргументации очевиден: оспариваемое допущение, выходящее за рамки уже общепринятого, по охарактеризованное ограничительно, может избегнуть тавтологии. Его непонятность будет при этом условной, так как она сохранится лишь для канонической точки зрения. В действительности же такое допущение будет скорее необычайным, т. е. непривычным.

Мы видим, таким образом, что разграничение хода мысли, приводящего к установлению принципов и к постановке «бессмысленных» для науки, «натурфилософских» понятий, далеко не всегда может быть проведено с полной четкостью и безусловностью.


Загрузка...
Яндекс.Метрика Google+